Словарь средневековой культуры

Автобиография

Автобиография
автобиография
Говоря о средневековой А.и, чаще всего имеют в виду не особый «канонический» для XIX в. литературный жанр, но гораздо более широкое историко-культурное явление, связанное с развитием личностного самосознания в эпоху победившего христианства. (Личность).
Действительно, автобиографические рассказы V-XV вв. очень не похожи один на другой, они лишены определенной устойчивой формы и существуют как своеобразные «деформации» других жанров: богословского трактата - «Исповедь» Августина (354-430); визионерско-назидательной литературы - «Извлечения из исповедального диалога» Ратхера Веронского (890-974), «Книги своих и чужих видений» и «Книга искушений» Отлоха Санкт-Эммерамского (ок. 1010-после 1070); хроники — «О делах в период его управления» аббата Сен-Дени Сугерия (1088-1151) и «О своей жизни» Гвибера Ножанского (1053— 1121); эпистолы - «История моих бедствий» Петра Абеляра (1079-1142). (Литература, Видения, Историография). Своим появлением эти рассказы во многом обязаны становлению в европейской культуре христианского персонализма - тому великому повороту к человеку, которым сопровождался переход от античности к средневековью. Индивид оказался теперь в новой ситуации: памятуя о достижении вечного блаженства, он должен был постоянно обращаться к собственному «Я», соизмеряя свои дела и никому, кроме него самого, не ведомые помыслы с евангельскими заповедями и вечным примером всеблагой жизни, явленным миру Христом. Дополнительный импульс этому небывалому по своим масштабам и силе процессу углубления человека в самого себя давала практика церковной исповеди, получившая особое развитие после IV Латеранского собора (1215 г.), обязавшего каждого христианина исповедоваться не реже одного раза в год. (Покаяние).
Автобиографический рассказ в средние века, однако, не был широко распространен и не являл собой устойчивую литературную традицию. Автобиографические сочинения в это время рождались спорадически, порой с вековыми промежутками, были малочисленны и в своем большинстве известны лишь узкому кругу читателей, т. е. существовали не как норма, а как проявление маргинального и не вполне ясного по своей природе «обычая разговора о самом себе» (Данте). Несомненно, исключительное влияние на этот «обычай» оказала «Исповедь» Августина - единственное автобиографическое произведение, относительно известное в средние века. Это влияние носило, впрочем, особый, опосредованный характер: сыграв важнейшую роль в складывании основ христианской антропологии, «Исповедь» не нашла, тем не менее, прямых подражателей в лице средневековых писателей. В их А.ях нет ни одного указания на нее как на протограф, хотя ссылки на авторитет и традицию в высшей степени характерны для литературы средневековья. Сходство же между сочинением Августина и, например, Гвибера Ножанского (его чаще других причисляют к последователям гиппонского епископа) при ближайшем рассмотрении оказывается весьма поверхностным: в обоих случаях повествование перемежается обращениями к Богу, и там, и здесь особо выделена роль матери в духовном прозрении героя, обнаруживается «психологизм» — и не более того. По-видимому, «Исповедь» вообще воспринималась средневековым читателем отнюдь не как сочинение собственно автобиографическое - как «разговор» не столько «о самом себе», сколько об обретении душой Бога, о ничтожестве грешного человека перед Ним и о неразрывной мистической связи между обоими. Иными словами, мысли и чувства Августина, заключенные в автобиографическую оболочку, превратились в надличное общее место культуры и именно в таком виде были восприняты Ратхером, Абеляром, Гвибером Ножанским и другими писателями, решившими поведать о себе современникам и потомкам.
Христианская антропология, однако, не только открыла путь автобиографизму, но, провозгласив первейшими христианскими добродетелями кротость и смирение (Мат. 5, 3; 5, Прит. 27, 2 и др.), во многом определила его очертания. В эпоху, когда к писательскому труду и вообще к любому творческому акту приступали после молитвы, поста и исповеди, зачастую скрывая свое имя, рассказ о собственной жизни почти неизбежно выглядел как проявление гордыни, самого тяжкого из семи смертных грехов. (Грехи и добродетели). Враждебно настороженное отношение к такому рассказу, впрочем, не было тотальным, и при определенных условиях он все-таки допускался. «Порочен тот, - утверждает Фома Аквинский, - кто без достаточных оснований себя восхваляет..., порочен также тот, кто прегрешения свои выставляет напоказ, словно похваляясь ими». Но в другом месте, ссылаясь на Григория Великого, он говорит, что «поведать о себе без греха» все же возможно. Прежде всего, когда кто-либо понуждается к этому угрозой гонений или бесчестья и хочет опровергнуть лживые доводы злонамеренного противника (подобное случилось с Иовом, вынужденным рассказывать о себе), а также когда это необходимо для достижения высшей цели — «дабы увлечь слушателей к истине». Впоследствии эти суждения Фомы о функции автобиографического рассказа дополнил Данте в предисловии к «Пиру», подкрепив их новыми примерами. Рассказывать о ком-либо, заявляет он, невозможно без восхвалений и порицаний, и то, и другое в отношении самого себя есть «признак грубости», причем поносить себя даже более предосудительно, чем восхвалять: каяться и оплакивать собственные недостатки следует не на людях, но лишь в «келье своих дум». Наконец, и того, и другого надлежит сторониться как лжесвидетельства — ни один человек не может по достоинству оценить себя, ибо столь велико наше честолюбие. В двух случаях, однако, рассказ о самом себе все-таки возможен. Во-первых, когда без него нельзя «избежать великого бесчестья или опасности». Так, Боэций был вынужден говорить о себе, дабы «под предлогом утешения устранить вечный позор своего заточения, показав его несправедливость». Во-вторых, когда из этого рассказа следует «величайшая польза для других в виде благого наставления». Подобное стремление, по мнению Данте, подвигло самого Августина создать свою «Исповедь».
Фома Аквинский и Данте с довольно большой точностью определяют смысловые границы существования средневекового автобиографизма. Августин, Ратхер, Отлох, Гвибер Ножанский, а отчасти и Абеляр, при всех различиях их сочинений, удивительно схожи в одном — в исходной установке на изображение событий своей жизни как назидательных примеров, exempta, которыми надлежитпроиллюстрировать и в тысячный раз подтвердить и без того давно всем известные постулаты — о греховности человеческой природы, неисповедимости божьего промысла, тщете мирской суеты и т. п. Эта установка лишает их рассказы греховного индивидуалистического смысла. Призванные не столько прославить имя автора, сколько дать читателю доказательство высшей мудрости, они становятся богоугодным деянием. В назидательный тон такого рассказа неизменно вплетаются исповедальные и покаянные мотивы, чаще всего звучащие довольно безлико, сильно напоминая обычные для средневековой литературы этикетные самоуничижительные формулы, посредством которых автор признается в своем невежестве, своей испорченности и содеянных прегрешениях (действительных или мнимых). Всемогущему и Всеблагому ведь все известно и так, и Ему нужны не писания грешника, а его искреннее душевное раскаяние, не публичная исповедь перед толпой (это грех и ересь ), а уединенная, в церкви, перед духовником.
Средневековый автобиографический рассказ, если подходить к нему с современными мерками, оказывается как бы безличным - не столько рассказом о себе, сколько о Боге и неисповедимых путях провидения, вершащего земную жизнь каждого отдельного человека. В сущности, от сочинения к сочинению меняются только событийная канва жизни героя, набор неких универсальных человеческих качеств, соотношение между изображением его внешней и внутренней жизни, акцентировка тех или иных мотивов (дидактика у Ратхера и Отлоха, самооправдание у Сугерия и Абеляра). Что же касается собственно личностных характеристик героя, неповторимых, только ему одному внутренне присущих черт, то они оказываются почти неуловимыми - ведь обращение средневекового автора к самому себе не есть самоцель, но всего лишь промежуточное звено на пути постижения Бога, и процесс самоидентификации, осознания им собственного «Я» происходит у него в соотнесении себя с Ним, а не с другими людьми, - «по вертикали», а не «по горизонтали».
Герой всегда находится в неразрывной, часто откровенно мистической связи с неким высшим по отношению к его собственной и любой другой отдельно взятой жизни началом, которому подчиняет все свои главные дела и помыслы. У Августина таким сверхличным целым является непосредственно сам Господь и сотворенный им мир как воплощение Его мудрости и благодати, у Отлоха, Гвибера и Сугерия - помимо того, их аббатства, позднее у флорентийских купцов XIV-XV вв. - род, фамилия. Из этой субстанциональной слитности личного с над-личным проистекают не только размытость индивидуальных черт главных героев, слабая внутренняя мотивированность их поступков, но и вообще несамодостаточность средневекового автобиографизма. В Августиновой «Исповеди» события жизни автора и его душевные переживания (кн. I—IX) - это лишь ступени, по которым автор движется к богословской цели сочинения, к постижению Господа и открытию пути спасения (кн. X-XIII); Отлох свои собственные видения располагает в одном ряду с теми, о которых слышал от других монахов; рассказ Гвибера о себе перетекает в историю Ножанского монастыря и описание борьбы горожан Лана против своего епископа; Сугерий, в сущности, говорит не о себе как таковом, но о содеянном им во благо Сен-Дени.
Если помимо отмеченных черт средневековой А.и указать еще на обычные для этого рода произведений фрагментарность изображения жизненного пути героя, однообразно-схематичное описание его душевной жизни, упорное стремление авторов следовать биографическим клише, станет очевидным, что порождена она индивидуализмом особого рода, который состоит не только (а, может быть, и не столько) в обособлении собственного «Я» и углубленном самоанализе. Напротив, он предполагает прямое сопряжение эпизодов своей жизни с божественным абсолютом или даже слияние с ним в мистическом порыве. Земной путь всякого человека сам по себе это лишь хаос, нелепая череда разрозненных фрагментов, обретающих единство и смысл только тогда, когда они озаряются светом небесной истины, и главный пафос средневекового автобиографизма как раз и заключается в открытии этой истины. В каждом своем прошлом поступке и помысле, в каждом повороте судьбы человек вдруг обнаруживал - часто после долгих мучительных раздумий — отблеск вечности и высшую мудрость Творца. Тогда собственные безуспешные попытки уберечься от дурных дел превращались у него в подтверждение первородной испорченности людской природы и невозможности преодолеть ее без помощи свыше; выпавшие на его долю беды и невзгоды представали наказанием, ниспосланным за грехи, и т.п. Индивидуализм в средневековой А.и выступает, таким образом, подтверждением основ христианского вероучения, но подтверждением всякий раз особым, строящимся не на абстрактных умозрительных посылках, а на неповторимом в своей конкретике, драматически пережитом материале биографии автора.
Этот индивидуализм при всей его кажущейся неиндивидуалистичности оставляет достаточно места для широкого спектра личностных проявлений - от глубокого самоуничижения (я - ничто в сравнении с Ним) до неуемной гордыни (я - избранник, ведь Бог открывает истину на примере именно моей жизни). Причем обе эти крайности порой каким-то странным образом уживаются в одной христианской душе. Папский скриптор Опицин (1296—1350), отягощенный искренним и глубоким чувством вины и собственной греховности, вдруг в одном месте заявляет, что ему уготовано свыше познать божественную мудрость и что его «А.я» — это, ни много, ни мало, «новейшее и вечное Евангелие».
В ряду средневековых автобиографических сочинений, однако, имеется по крайней мере одно, стоящее явно обособленно - «История моих бедствий» Абеляра. Утешительный мотив послания к другу у этого автора своеобразно трансформируется в доказател ь-ство своего превосходства (что твои беды по сравнению с моими!) и вливается в одну из доминирующих тем сочинения -тему утверждения собственной особой значимости или даже величия среди людей. Абеляр сознает себя грешником перед Господом, но никак не перед людьми. Здесь, на земле, он — первый и никому ни в чем не уступает: ни в мудрости, ни в благочестии, ни в силе любви к женщине, ни в постигших его несчастьях. По-видимому, это утешительное послание вовсе и не имело конкретного адресата и никого не должно было утешать. Оно было написано не для одного, а для всех, современников и потомков, дабы слава автора, как он сам пишет, распространявшаяся «по всему свету», не была запятнана наветами врагов. Серьезный сдвиг смысловой сути средневекового автобиографизма после Абеляра происходит лишь в эпоху Возрождения в сочинениях итальянских гуманистов, художников, купцов. Назидательные и исповедально-покаянные мотивы все больше уступают у них место «биографическому самодовлению жизни» (М. Бахтин). Августинов рассказ об обретении человеческой душой Бога сменяется проникнутым жаждой мирской славы автоапологетическим описанием собственного жизненного пути. Петрарка в «Письме к потомкам» совершает нечто доселе неслыханное - открыто, напрямую обращается к грядущим поколениям с рассказом о том, «что за человек я был»; много дальше его идут папа Пий II (Эней Пикколомини) и особенно Бенвенуто Челлини, создавший и сегодня поражающую своим эгоцентризмом эпопею. И все же это новое восприятие ренес-сансным автором самого себя еще несет отчетливые следы «средневековости»: в своей земной жизни он по-прежнему остается «ведомым» (выражение Б. Челлини), зависимым от воли провидения и не «до конца» обособленным от окружающего его мира; изображение его внутренней жизни по-прежнему в целом укладывается в рамки известной схемы борьбы греховной человеческой природы с возвышенными устремлениями души к Богу; ренессансный «разговор о себе» оказывается ориентированным не на создание некоего единственного и неповторимого образа, подобно современной А.и, а, наоборот -на воспроизведение идеальных человеческих типов, теперь, правда, не одной христианской, но и античной традиции. Рождение новоевропейского индивидуализма и новоевропейской А.и, хотя и было подготовлено в эпоху Возрождения, в конечном счете, очевидно, оказалось обусловленным более глубокими, чем те, которые произошли в XIV— XV вв., сущностными трансформациями европейской культуры.
Литература: Багге С. Автобиография Абеляра и средневековый индивидуализм // Arbor mundi. Мировое древо. 1994. № 3; Баткин Л. M. «Не мечтайте о себе»: О культурно-историческом смысле «Я» в «Исповеди» бл. Августина. М., 1993; Гуревич А. Я. «В этом безумии есть метод»: к проблеме «индивид в средние века» // Arbor mundi. Мировое древо. 1994. № 3; Он же. Индивид // От мифа к литературе. М., 1993; Неретина С. С. Абеляр и Петрарка: пути самопознания личности // Вопросы философии. 1992. №3; Benton J. Consciousness of Seifand Perception of Individuality // Culture, Power and Personality in Medieval France. L., 1991; Gusdorf G. De l'autobiographie initiatique à l'autobiographie genre littéraire // Revue d'histoire littéraire de la France. 1975. № 6; Lejeune Ph. Le pacte autobiographique. P., 1975; Misch G. Geschichte der Autobiographie. Bd. 2-3. Frankfurt a. M., 1969-1979 (2 Aufl.); Vitz E. B. Type et individu dans l'autobiographie médiévale: Étude d'Historia Calamitatum // Poétique. 1975 (№ 24).
Ю. П. Зарецкий
Словарь средневековой культуры. — М.: «Российская политическая энциклопедия» (РОССПЭН) 2003

См. также `Автобиография` в других словарях
АВТОБИОГРАФИЯ - см. Мемуарные жанры.
Автобиография
АВТОБИОГРАФИЯ — описание своей личной жизни. Различают А. в собственном смысле, когда автор просто и безыскусственно рисует свой жизненный путь, и А. художественную, где под видом описания жизни какого-нибудь героя выводятся жизнь самого писателя. Примером А. первого рода могут служить «Воспоминания детства» Л. Н. Толстого, «Исповедь» Ж. Ж. Руссо, „Warheit und Dichtung“ Гете. Нужно оговориться, что перечисленные автобиографии, написанные великими мастерами слова, часто переходят за черту обычного жизнеописания. Люди, с которыми они вместе совершали свой жизненный путь, окружающая их обстановка с необычайной рельефностью выступают здесь перед читателем, как в художественном произведении. Однако, поскольку эти автобиографи...
автобиография
(1 ж), Р., Д., Пр. автобиогра/фии; мн. автобиогра/фии, Р. автобиогра/фий

Орфографический словарь русского языка. 2006.

автобиографии, ж. (от греч. autos - сам и слова биография). Сочинение, в к-ром автор излагает историю своей собственной жизни.
-и, ж. Описание своей жизни. II прил. автобиографический, -ая,-ое.
Автобиография
         в антич. лит-ре всех эпох встреч. автобиографич. произв. в форме апологетик, медитаций или мемуаров (Гесиод, Платон, Ксенофонт, Арат Сикионский, Цицерон, Гораций, Марк Аврелий). «Исповедь» Августина явилась первой А., соотв. совр. представлению об этом жанре.

Древний мир. Энциклопедический словарь в 2-х томах. — М.: Центрполиграф. . 1998.

Автобиография
означает "жизнеописание", авто восходит к греческому autos "сам", таким образом все слово можно было бы перевести как "саможизнеописание", то есть биография, написанная автором.
1. Литературное описание своей жизни.
2. Гибрид анкеты с сочинением.
3. «Гибрид» анкеты и «приятных» воспоминаний.
4. Мемуары, написанные для отдела кадров.
См. БИОГРАФИЯ.
автобиография
АВТОБИОГРАФИЯ и, ж. autobiographie f. 1852. Лексис. Написанное кем либо самим описание своей жизни. Даль. Описание своей жизни; рассказ о своей жизни. БАС-2. Впервые отмечается в письме А. Тургенева Вяземскому в 1817 г. ЭС. Кущевский желал передать нам эту историю устами самого героя .. он дал своему роману форму автобиографии Николая Негорева. Дело 1872 2 2 5. Я опять на том стою, что контроля нет. Самоконтролирования нет! Умерения своих страстей и похотей. Нет-с! Вот поэтому и хорошо бы автобиографии в обязательное употребление ввести ... Вот тогда и хотел бы сделать какую-нибудь пакость - не могу, потому что обязан отметить о ней в своем контрольном журнале - биографии. ОЗ...
автобиография
, ж.
Описание своей жизни.
Пархоменко стал рассказывать секретарю свою жизнь, и секретарь уговорил его написать автобиографию. Пархоменко написал двадцать пять страниц о том, как он рос, воспитывался, учился и боролся. Вс. Иванов, Пархоменко.
Малый академический словарь. — М.: Институт русского языка Академии наук СССР 1957—1984
АВТОБИОГРАФИЯ (от авто... и биография) - прозаический жанр, описание собственной жизни; близок мемуарам, но более сосредоточен на личности и внутреннем мире автора ("Былое и думы" А. И. Герцена).
Автобиография (от Авто... и Биография)
описание своей жизни; литературный жанр, близкий мемуарам (См. Мемуары), но отличающийся большей сосредоточенностью на личности и внутреннем мире автора. Например: «Исповедь» (397—398) Августина, «История моих бедствий» (1132—36) П. Абеляра, «Жизнь Бенвенуто...» (1558—66) Б. Челлини. Первая русская А. — «Житие протопопа Аввакума» (написано в 1672—75). В литературе нового времени Ж. Ж. Руссо и А. И. Герцен — создатели художественной А.-исповеди. Автобиографичность характерна для некоторых произведений Л. Н. Толстого, М. Горького, К. Г. Паустовского, М. Пруста и др. На многие языки переведены А. революционных деятелей — Дж. Гарибальди, П. А. Кропоткина, А. Бебеля. А. называют также краткое хроникально-сп...
автобиография
См. биография...
Словарь русских синонимов и сходных по смыслу выражений.- под. ред. Н. Абрамова, М.: Русские словари, 1999
ж. Последовательное изложение самим говорящим или пишущим основных этапов его жизни.
Автобиография
(греч.) — собственная биография (см. Биография).
Энциклопедический словарь Ф.А. Брокгауза и И.А. Ефрона. — С.-Пб.: Брокгауз-Ефрон 1890—1907
(греч. autos - сам, bios - жизнь, grpaho - пишу),
форма биографии, где главным героем является автор; обычно пишется от первого лица и охватывает большую (или самую важную) часть его жизни. Автобиографическая установка, если рассматривать ее в исторической перспективе, гораздо более характерна для Нового времени, нежели для эпохи античности. Быть может, истоки самоанализа следует искать даже не в античной литературе, а в ветхозаветных псалмах, книгах пророков и новозаветных посланиях. Но автобиография - это не просто самоанализ, ей требуется определенная повествовательная форма. В развитии автобиографии как таковой четко прослеживаются четыре (не следующие непосредственно друг за другом) периода: они совпадают с эпохами потрясений и переворотов. В подобных обстоятельствах отдельные личности испытывали острую потребность в самовыражении - и создавали выдающиеся произведения, тем самым создавая жанр автобиографии. Один из таких конфликтных периодов пришелся на эпоху крушени...
автобиография
- (от греч. autos - сам, bios - жизнь и grapho - пишу) - описание автором собственной жизни, иногда художественное. Представляет суждение автора о самом себе (художественная разновидность словесного портрета), о своем месте в обществе, в мире; часто выражает творческие принципы писателя.
А. может отражать преимущественно личные качества и свойства автора или тяготеть к обобщению в лице автора особенностей его поколения, этнической или социальной среды. Художественное произведение, в котором автор в качестве исходного материала использовал, переработав определенным образом, события своей личной жизни, называется автобиографическим (например, "Детство" М. Горького).
Словарь литературоведческих терминов ...
автобиография
АВТОБИОГРА́ФИЯ -и; ж. Описание своей жизни. Написать, приложить к документам автобиографию. Указать родителей в автобиографии.
Большой толковый словарь русского языка. - 1-е изд-е: СПб.: Норинт 1998
- описание своей жизни, собственноручно написанная биография.
АВТОБИОГРАФИЯ
. см. БИОГРАФИЯ.

Энциклопедия социологии, 2009

(от греч. autos - сам, bios - жизнь, и grapho - пишу). Описание собственной жизни.
(Источник: "Словарь иностранных слов, вошедших в состав русского языка". Чудинов А.Н., 1910)
описание жизни какого-либо лица, сделанное им самим.
(Источник: "Словарь иностранных слов, вошедших в состав русского языка". Павленков Ф., 1907)
описание своей жизни.
(Источник: "Полный словарь иностранных слов, вошедших в употребление в русском языке". Попов М., 1907)
от греч. autos, сам. bios, жизнь, и grapho
автобиография
автобиография

Слитно или раздельно? Орфографический словарь-справочник. — М.: Русский язык. . 1998.

автобиография
автобиогра/фия, -и

Слитно. Раздельно. Через дефис.. .

автобиография
автобиогра́фия, -и

Русское словесное ударение. — М.: ЭНАС. . 2001.